|
Комментарии отключены
|
«Царство отца и сына» — добротный спектакль в театре Моссовета. Он ладно скроен, в нем играет много хороших актеров, но он не цепляет и не завораживает. В нем нет актерского ансамбля и атмосферы.
Самое хорошее в спектакле - это сценография и костюмы. Они замечательны своей лаконичностью, стильностью и аскетичностью. Простые черные сцены с полукружьями арок, черные же троны, выкатываемые на пустую сцену, кровать — белая в противовес стенам, а вместо авансцены — белый матовый круг (почти лобное место). Задняя стена раздвигается, образуя то вход в храм, то окно, за которым догорает закат или бегут по ярко-голубому небу белые облака. Но, как ни странно, именно сценография несет в себе главную мысль — люди, жившие в страхе, никогда не станут свободными. А костюмы подчеркивают, обостряют эту идею. «Как ни ряди зло, оно остается злом». Поэтому под белым боярским нарядом у Годунова (Яременко) и Василия Шуйского (Кириллов) черная поддевка. Этот простейший прием тем не менее работает лучше, чем любые придумки.
Виктор Сухоруков, игравший царевича, а потом царя Федора, безобразно органичен. Он талантливый, я бы даже сказала, гениальный актер. И играет он не царя, а человека, странного, возможно, недалекого с точки зрения окружающих, но чувствующего гораздо больше, чем понимает умом, он так хочет, чтобы все жили в мире и дружбе. Свет его хочет вобрать в себя всю тьму, его окружающую. От того, когда он делает то, что противно его душе, он заболевает. А какие у него глаза всепонимающие и всепрощающие. Глаза мудрого ребенка.
Тут я снова вернусь к пластической выразительности. Вот в мизансценах, основанных только на пластике или молчаливом противостоянии, Голобородько, Яременко, Яцко потрясающи просто. Когда они говорят тихими, но очень внутренне мощно подпитанными голосами, это заставляет их слушать, но едва они вспоминают все свои наработанные приемы и начинают истерично орать, неизвестно зачем бегать по сцене... все: рисунок роли разрушается.
Еремин поставил спектакль не столько о том, как власть меняет человека, сколько о душе человека, становящейся темной и нечуткой к чужой беде, если она подпитывается страхом.
Ксения (Екатерина Гусева) и Федор (Виктор Сухоруков)
Иоанн Грозный (Александр Яцко) и Федор (Виктор Сухоруков)
|
2 Фев 2011
|